![](http://pics.rbc.ru/img/cnews/article_empty_image.gif)
Процессы федеральной информатизации ведут к тому, что региональные ОГВ активно используют услуги "Ростелекома" (РТК), геоинформационные данные, сервисы и пр., а их представители подчеркивают важность создания различного рода межрегиональных центров компетенций и наличия мотивированного и квалифицированного персонала на местах для эффективного решения поставленных задач. При информатизации на региональном уровне, а также в конкретных федеральных ОГВ востребованы решения от самых различных поставщиков и разработчиков. Этому вопросу были посвящены многие выступления на CNews FORUM 2011.
Андрей Хаустов: О массовом применении в России мобильных технологий в госсекторе пока говорить рано
На вопросы CNews ответил Андрей Хаустов, менеджер по развитию бизнеса Motorola Solutions.
CNews: Как вы оцениваете уровень проникновения мобильных технологий на российском рынке? В частности, насколько готов использовать их госсектор - и в каких целях?
Андрей Хаустов: В различных сегментах рынка проникновение разное. Максимальный уровень проникновения мобильных технологий наблюдается в розничной торговле, далее (в порядке убывания): транспорт и логистика, предприятия FMCG, промышленность. О массовом применении в России мобильных технологий в госсекторе (также как и здравоохранении, образовании, энергетике и ЖКХ) пока говорить рано. Хотя в странах с развитой экономикой именно эти отрасли входят в число лидеров.
В течение последних трех лет мы сделали несколько интересных проектов в российском госсекторе и, имея огромный опыт работы с государственными структурами в других странах, надеемся, что спрос на наши продукты в этом сегменте будет увеличиваться в геометрической прогрессии в ближайшие годы. В первую очередь, речь идет о муниципальных структурах, для которых мы уже сегодня можем предложить комплексные решения для служб скорой помощи, организации парковочной полиции, учета муниципального имущества, об МВД и МЧС, где большинство служащих не имеют стационарных рабочих мест и по сути являются мобильными. То же можно сказать и о сфере ЖКХ, государственном здравоохранении и образовании.
CNews: Как вы оцениваете потенциал спроса на решения Auto ID в России? Как развивается это направление - для сравнения - на глобальных рынках?
Андрей Хаустов: Рынок автоидентификационных технологий (AutoID) в России начал формироваться в начале 90-х годов. Основным локомотивом его развития стала розничная торговля, которая изначально строилась на частной форме собственности и брала американо-европейскую модель магазиностроения. В этом сегменте в плане использования технологий автоидентификации мы сейчас ни в чем не уступаем странам с развитой экономикой.
Затем, с 2003 года и до кризиса 2008 года, в России наблюдался бурный рост логистических предприятий. Этот рост был обусловлен новым витком развития розничной торговли, где в это время шло укрупнение основных игроков с одновременным их выходом на региональные рынки. Поэтому предприятия логистики стали следующей группой, где применение технологий автоидентификации ни в чем не отстает от других стран. Говоря о других сегментах рынка, можно выделить предприятия FMCG, почтовые курьерские службы, промышленные предприятия. Все эти сегменты объединяет одно – высокая конкуренция, требующая снижать издержки и повышать качество обслуживания клиентов.
Но давайте возьмем телеком, энергетику, ЖКХ. Эти отрасли на глобальных рынках являются одними из лидеров по уровню проникновения технологий автоидентификации и мобильных технологий. У нас же эти отрасли практически монополизированы, поэтому речи о снижения издержек, повышении эффективности и удерживания клиентов на практике не идет. Другим сдерживающим фактором проникновения технологий автоидентификации в этих отраслях, является низкий уровень знаний этих технологий и передового опыта их использования ИТ-менеджментом.
Когда в середине 90-х люди, занимающие высокие посты в ИТ-департаментах, спрашивали: «А где в штрихкоде зашита цена?», - мы терпеливо рассказывали, что такое штриховой код. Но сегодня, 15 лет спустя, этот вопрос от людей, отвечающие за ИТ в крупнейших организациях, звучит дико.